Неординарные преступники и преступления. Книга 2 - Алексей Ракитин

Так Уилльям Уотт 3 декабря 1956 года вышел на свободу.

Это был в высшей степени неожиданный поворот расследования. Дело, которое, по уверению суперинтенданта Хендри, было крепко сшито и надёжно подкреплено огромным доказательным массивом данных, вдруг оказалось совсем не так очевидно и убедительно. Огня добавило заявление адвоката Доудэлла, сделанное на следующий день в эфире одной из крупнейших шотландских радиостанций. В нём юрист заявил о полной непричастности его подзащитного к гибели близких ему людей и призвал средства массовой информации воздержаться от скандальных заявлений. Формулировки сказанного прозвучали как угроза судебного преследования за диффамацию. Понятно, что в сложившейся неопределённой обстановке ни одна редакция газеты или радиостанции не желала рискнуть большим штрафом за неосторожный комментарий или двусмысленную формулировку.

С этого времени в средствах массовой информации в отношении к Уилльяму Уотту произошла радикальная перемена. Чуть более 2-х месяцев назад только ленивый не изобличал его в убийстве родственников, и сотни людей, следуя мнению журналистов, перед зданием суда открыто скандировали: «Убийца!» Теперь же в одно мгновение в отношении Уотта все сделались очень деликатны и внимательны. Что тут скажешь? Хороший адвокат заставил уважать своего клиента…

На протяжении нескольких месяцев как будто бы ничего не происходило. Суперинтенданту Джеймсу Хендри для того, чтобы вновь отправить Уотта за решётку, следовало отыскать некие новые улики и новых свидетелей, поскольку прежние наработки оказались подвергнуты обоснованной ревизии. Однако оживить расследование не получалось, и ситуация отчётливо превращалась в патовую. Правоохранительные органы не снимали подозрений с Уилльяма Уотта, однако ничего доказать не могли, и выхода из сложившейся ситуации, как казалось тогда, не существовало.

В начале марта Лоуренс Доудэлл вновь получил письмо от Питера Мануэля, всё ещё тянувшего «тюремную лямку» в «Барлинни». Тот предлагал адвокату приехать для разговора, представляющего взаимный интерес. Доудэлл отправился в тюрьму, исходя из того очевидного соображения, что умный человек согласится выслушать даже глупца, а вот глупец не станет слушать даже умного. Встреча состоялась в первой половине марта — надо сказать, что дату впоследствии Доудэлл припомнить не смог — и содержание услышанного вызвало у адвоката оторопь.

Мануэль по итогам предыдущего разговора, по-видимому, понял, что попытки напустить туман с опытным адвокатом не сработают, а потому решил взять быка за рога. Без долгих обиняков он сообщил Доудэллу, что знает о полной невиновности мистера Уотта в том преступлении, которое ему приписывается полицией, и знает это он от истинного преступника. Продолжая свой рассказ, он заявил, что этот человек имел намерение привлечь к «делу» его — Питера Мануэля — поскольку была известна его репутация в преступном мире. Мануэль, однако же, узнав, что в доме будут находиться женщины, сразу от участия в преступлении отказался, мотивировав это тем, что избегает насильственных преступлений — тем более в отношении слабого пола! — и специализируется на хищениях из пустых домов. Утром 17 сентября мужчина появился на пороге дома Мануэля в состоянии, близком к шоковому. Он сообщил, что ему пришлось убить 3-х женщин, хотя изначально он планировал ограничиться их запугиванием. Этот таинственный «товарищ» Мануэля передал последнему пистолет, явившийся орудием убийства, и 2 золотых перстня, в один из которых был вставлен красный камень. От этих предметов Мануэлю надлежало избавиться. Тот и избавился! Пистолет он якобы утопил в реке, а перстни бросил в канализационный сток.

Эта часть рассказа прозвучала совершенно недостоверно. Сложно было понять, для чего преступник передал опасные для него улики Мануэлю, почему не избавился от них лично и зачем признался в совершении тройного убийства. Однако адвокат отметил в рассказе важную деталь, которая наводила на интересные размышления. Полиция не верила в то, что с места преступления что-то пропало, и заявление Уилльяма Уотта о хищении дорогих перстней посчитала уловкой, призванной запутать следствие. Напомним, что уже к концу первого дня расследования суперинтендант Хендри заподозрил вовлечённость Уотта в убийство родственников, а потому его заявление расценил как попытку подменить истинный мотив убийства ложным.

Адвокат Доудэлл, разумеется, знал о пропавших кольцах, одно из которых имело красный камень, но посторонние об этом ничего не знали, и в средствах массовой информации данная деталь не упоминалась. И вот теперь о кольцах упомянул тюремный сиделец Питер Мануэль!

Будучи опытным переговорщиком, адвокат интереса к услышанному не выразил и заметил вскользь, что совершенно не понимает, как эту информацию можно использовать для снятия обвинений с Уотта. И после паузы добавил, что из всего услышанного никак не следует, что неизвестный товарищ Мануэля действительно бывал на месте убийства. Дескать, для достоверности рассказа необходимо больше деталей!

Мануэль тут же поспешил объяснить, что не дословно передаёт свою беседу с другом и на самом деле тот сообщил множество деталей, о которых он сейчас ничего не сказал. Что это за детали? Ну, например, главная спальня, в которой его товарищ убил 2-х женщин, находилась налево от входной двери. Девушку его товарищ сначала связал, но поскольку та отчаянно сопротивлялась и пыталась закричать, ему пришлось её убить. После этого он развязал труп. Затем друг Мануэля прошёл на кухню и стал ужинать — он достал из холодильника колбасу, сделал тосты, открыл банку свиных консервов и на десерт — банку засахаренных груш. В самом конце трапезы он услышал некий шум в главной спальне и побежал туда. Ему показалось, что одна из женщин шевелится… Не раздумывая, он выстрелил вторично ей в голову и быстро покинул дом через чёрный ход, убедившись, что дверь за ним захлопнулась.

Доудэлл был поражён услышанным. С одной стороны, он не мог поверить в то, чтобы один уголовник, рассказывая другому об убийстве, упомянул об открытой им банке засахаренных груш и колбасе из холодильника — это представлялось совершенно бессмысленным и даже абсурдным. Но с другой, адвокат хорошо знал детали этого уголовного дела и был осведомлён о том, что на кухне полиция действительно обнаружила следы недавнего принятия пищи, в том числе и початую банку консервированных груш. Детективы сочли, что продукты оставлены жителями дома, но рачительные женщины вряд ли оставили бы на столе хлеб, колбасу, открытые консервы. То есть в этой части рассказ Мануэля звучал очень достоверно! А кроме того, этот человек знал о том, что Вивьен Уотт была связана, а затем освобождена от пут, а кроме того — он был осведомлён о том, что в голову её матери убийца стрелял дважды!

Это были исключительно важные детали, о которых знали всего несколько человек, причастных к расследованию. Их вряд ли могло быть более 10 человек — и это с